| привет. |
[29. 04. 17| 14 46] |
данный журнал не несёт никакой информативной ценности
добро пожаловать
|
|
| Нева. |
[08. 10. 09| 1814] |
|
Нева внутри плещет, хлещет,
стачивает гранит.
Он отворачивается от солнца
и тихо говорит
«Не буду отвечать».
Нева внутри кипит.
От повторяющейся из сотни в сотню лет истории
и облакам немудрено устать.
Рассеянно рассаживаются по крышам.
Его лицо заливает солнце,
«Не буду отвечать».
Нева подкрадывается к подошвам.
В его голове время пятится в май,
катится вспять.
Он прикрывает глаза рукой,
«Не буду отвечать».
Под ногами бушует развёрстанный ров,
Нева выходит из берегов. Раз он такой ответственный или просто отъявленный трус,
пусть не надеется, что на пропущенный вызов
за него ответит кто-нибудь другой,
пока от своей невысказанной любви
я понемногу становлюсь немой.
Он щурится, не пропуская лучи.
Читай между ресниц:
«Ты мне больше не нужна, прости».
|
|
| te rog să ai grijă ce faci |
[28. 07. 09| 1301] |
И ты к своему удивлению на длинные недели забываешь, что такое боль в солнечном сплетении, и тут она, сука, врывается.
Сердце сжимается, и ты ещё толком не понимаешь, в чём дело, пока изучаешь синяки на коленях.
Причина будет проявляться медленнее отснятой на двоих фотоплёнки, возможно месяцами, когда я буду любоваться чужими лицами с твоими глазами и улавливать твой запах в метро.
К времени великого открытия причины кардиограмма достигнет равномерности и равновесия, и будет уже поздно планировать возвращение. Нас сама сведёт зима, сначала звонки, потом вокзал, я наконец-то признаю, что скучала, а ты... ты так и знал.
Мы на неделю или около того вернёмся в привычное состояние среднего алкогольного опьянения, курю-где-хочу, обними-меня-крепче, и другим знамениям сильной влюблённости. Более длительные планы - условности, всё равно не сбудутся, да и какая разница? После повторной встречи - хоть конец, хоть затмение.
Перемотай жизнь поближе к воссоединению.
|
|
|
[14. 07. 09| 2314] |
Ты хорошо знаешь вкус этих полупоцелуев, когда губы мои не размыкаются, когда за ними полнежности, полгордости, полненависти.
Полтора пуда соли и полдюжины собак съел на моих обидах и беспечности – не желаю говорить о будущем и думать о вечности, не буду дышать на твои окна и выводить пальчиком знак бесконечности.
Полдня ждать у меня телефонной аудиенции совсем не крайности, полночи в нервах обгрызать кожу вокруu ногтей нет необходимости, на смех не подниму, но и жалеть не буду, понурив голову от жалости и кроткости.
Ты извини мою краткость, но от твоего «любишь?» (громко, без страха, без придыхания с которым говорят про сокровенные тайны) я не растаю, давно знаю, тут только один ответ, радуйся, что на этот раз не «нет».
Ты точно распознаёшь твёрдость моих рук и кривую поднятого носа, когда я не даю ответ - не слышу вопроса, слишком занята траекторией самолёта над задранной головой, молча жалею, что рейс не мой.
Но ты ещё не знаешь, что во мне хоть и тёплый, но ветер, тянет со всех морей на свете и толкает вперёд по непройденной дороге, а тебе дальние тернистые дороги приносят только потери, болезни и горе. Тебе нельзя со мной.
Ты ещё не знаешь, на гору ту тебе не подняться, слишком высока, скалиста; видно издалека, тебе не по зубам, об камни сломаешь ногти. А я живу на вершине, я – там.
Спускайся, пока не упал.
Уже разбился?
Собирайся у подножья по кускам.
Заламывай руки, сдавайся властям.
|
|
| нет во мне надрыва |
[16. 06. 09| 2011] |
Три часа переминаться с ноги на ногу –
ждать троллейбуса, чтобы потом втиснуться в первый попавшийся,
и до конечной.
Оттуда пешком до знакомого подъезда –
нагуливать вдохновение, хотя знаю наперёд:
придёт непрошенным, а когда нужно –
с кого спрашивать?
Может быть, поискать у мая?
Где-то там начались разочарования.
В мае я, как легковая, что надеется проскочить на красный,
надеюсь избежать час расплаты
от рук твоих властных.
Или вернее отобрать у июня?
Тут, в июне, меня уже никто не любит,
впереди только самолёты
и потоки попутного ветра.
Я и рада к чертям в омут нырнуть наконец-то
и следом на небе исчезнуть на месяц.
А вдруг во всём виноваты бухгалтеры?
За круглами столами сводят счёты личные,
советуют мне:
не можешь дать любви?
расплатись наличными.
Пожалуй, всё же буду с себя спрашивать,
за чистые листы прилюдно обругивать,
ведь нет во мне больше надрыва,
чем ещё несчастье отпугивать?
Мёртвое спокойствие во взгляде,
чуть ниже среднего температура в руке
и пульс помедленнее нормы.
Безразличие под каблуком
и уже сложно искать формы,
ни стихотворные, никакие –
хоть убей, не лезут в голову.
А может быть, действительно убей?
Тогда попробую.
Есть у меня точки, с которых всё идёт под откос;
песня, число, адрес, место,
но я нарочно сую туда свой горбатый нос
и перевожу стрелки на первое число.
Новый год или день рождения,
девочки пьют вино, я пишу тебе
и никто не вспомнит,
что это моя точка отсчёта.
Никакой подготовки, как всегда
на вокзале растрёпой проверяю, есть ли паспорта.
Опять приеду домой,
вытру память кнопочкой делит,
свалюсь на подушку.
В глазах рябит,
по точечкам не попадаю
чтобы получить рисунок.
То цифры путаю, то звонит какой-то недоумок..
|
|
| Я тебя тоже |
[15. 04. 09| 2135] |
|
Наша не точка – прочная ниточка,
прозрачная леска,
нарочно не заметишь –
перережет шею в отместку.
В безрассудных наших попытках
нет умысла, нет смысла,
и я сама тебе открытка.
Две твёрдые обложки, внутри яркие цвета,
двадцатый день рождения
или просто: «Я скучаю. Твоя». Думала, любовь – это когда за руки
и бегом по цветочной поляне,
или хотя бы по солнечной площади города,
разгонять ненавистных мне голубей
и бессонные мои страхи.
Думала, любишь – это когда на спине
на крыше высотки считаешь звёзды
или обводишь пальцем облака,
и поцелуи по запястьям, и обещаешь навсегда.
А ты говоришь – нет.
Слушай, дорогая, любовь – это
когда цепляются крепко за предплечие,
приказывают –
одевайся, мы уходим,
да застегни куртку на все пуговицы,
там ветер.
Потом втискиваешь мои плечи в прокуренные кофейни,
в грязные квартиры, в заплёванные такси.
Тут плечи дрожью выдёргиваются,
пуговицы лопаются,
волосы путаются,
и я вырываюсь
на широкую улицу. Тут солнце распустит мне руки,
как никогда не отпустишь ты,
и откуда-то запахнет морем.
Из дымной кофейни приглушенно
чувствую -
море ещё холодное – не сезон,
но уже неспокойное, пенится
предчувствием. Мне нужны колеса под твёрдые ступни,
и забыть что сегодня я в платье,
и чётко отведённые заботливым тобой
отмерки литров и положенных слов тоже забыть.
Навстречу ветру направить ладони,
и против его направления веки,
Смело повернуться взглядом в себя... Только зря,
совсем скоро вернусь за ограничением свободы и слога,
за тихим, строгим,
«я тебя тоже».
|
|
|
[16. 03. 09| 2309] |
| [ |
music |
| |
the cure - jupiter crash |
] |
Пишу тебе письма из разных стран и состояний,
оттягиваю встречу рядами строк и расстояний.
Отвлекаюсь даже другими людьми,
третий год к ним бегу, но от тебя не уйти.
Кому-то несправедливо больно от моей холодности,
а я горю, и что тепло храню внутри – так, условности.
Тишиной не вру никому, моя правда в двух кулаках:
левый – люблю, правый – промолчу, ведь тоже не промах.
-
Если ты и думаешь об этом,
то как о вспышке или комете,
а видел только секунду из тысяч световых лет пути.
В моей голове ты далеко не вспышка,
И совсем не космос, а так – пустышка,
калифорнийский лесной пожар.
Всю весну разгорался – не замечала, и вдруг такой удар.
Пока мечтала, зверьё всё вымерло и ссохлись ручейки,
Но лес-то бесконечен... Ещё этот пенёк сожги.
|
|
| В меня. |
[01. 02. 09| 2342] |
|
Сегодня последнее января и мой последний упрёк, страшно писать – может, судьбе ещё невдомёк.
В полувзгляды твои как в проволоку скована, кто-то тает над огнём, я же греюсь от холода. И пусть твоим холодным кистям не согреть ресницы, что дрожью бьёт – украдкой смотришь. Бледный, голубоглазый, с надрывом любишь, кривой рот в ухмылке – ни за что не скажешь. И пусть твоим мягким губам не выпить душу, в инее она – ни за что не отдам. Уже синие щеки? Бей по глазам! На веках чёрное – это земля, лёд в зрачках –не разбить никогда. Головой своей тёмной в песок зарывалась, искала колодца, зря не осталась. Песок теперь в стельках – больно ходить, твой взгляд с поволокой – не быть бы, не быть... И сколько не плачь – всё равно не влюбишь, не выкинешь, не притянешь, не забудешь... Устали нежные пальцы от моих грубых, шершавых рук, в объятиях – испуг, что не сдамся вовек ни губам, ни рукам... Зато сколько побед уготовано твоим словам! Твоим словам колючим морозом по затылку моему пройтись и оставить – в ознобе и дистонии, оставить – в молчании. Раздвоение строчек и смыслов, повторение мотивов, ниткой тонкой и тугой вокруг горла, ветром тёплым и весенним по лицу. Молчание твоё безгранично, без оглядки, огнём мне в руки, ты скольких ещё этих молчанием одаривал? И на все радости и муки в ответ от меня снисходительность днём и пара нежных слов ночью, потому что твоим холодным кистям никогда не...Т.
|
|
| В надежде |
[09. 01. 09| 1555] |
|
Зима не зря метёт свои метели
вихрем холода по праздничным проспектам.
Зима не даром приходила так неспешно,
ползла морозом по сомкнутым губам.
Мы, мелкими шажками, по узеньким тропинкам,
от бездействия, безхозности не розданной любви,
Осторожно прокрадёмся вопреки насмешкам
в тёплые объятия, во всплески нежности.
Придём к весне, и будет не так страшно спать,
когда на месте ран найдём рубцы.
Будет только мой запах на подушке, никто не уйдёт во сне,
не оставит боли, смеха, следов прошлой осени,
отпечатков помады на кружке.
Только маятник будет стучать в тишине.
Весною будет спокойно и не так страшно, когда поймётся мне,
что любила два года и разлюбила... в субботу.
|
|
| Послесловие послеосени |
[19. 12. 08| 1738] |
|
Было тёмное утро или снежная ночь, тело ломала об осень, за год уж очень надоело всё, что про любовь. Было тёмное утро или снежная ночь, и я висками, без сил в смятую постель, в недовольный диван – хоть раз бы сложила за столько недель. Красные покрывала страстью закричала, засмеяла отвращением, видно перестаралась, теперь искусанные губы награждаю смирением. Было тёмное утро или снежная ночь, и у всех какие-то силы остались, чтобы думать, да и я не прочь глупость свою в стихи превращать, но получилась только горстка обиды, ты её за наволочку спрячь. Ещё горстка злости, чтобы кулаки кусать, бить правой рукой по левой щеке, когда приходится обиду вспоминать. Чужие карты, адреса, номера слишком часто воскресают из вчера, чтобы помнила, что больше не буду, нельзя, хватит, уже видела где красная черта, да и какого чёрта? Не буду, теперь – не заслужила, не просыпаюсь среди ночи, не мучаюсь от вещих снов, и да, мне тоже очень жаль, но больше не пишу стихов. Было тёмное утро или снежная ночь, и я вспомнила цену редких строк, поэтому ползла, пока не закончилась кровать, а там бумага и ручка опять, и зубы сплёвывают колпачки, пишу: «Ты на колени меня усади...». И тут вспоминаю, как презираю чужие колени, какой ты чужой, как мольбы надоели, как похолодали и облезли батареи... В комки бумагу, себя пластом по красным простыням, может увижу в потолке узоры, какие видела, пока любви счёт шёл не по дням, пока любила чисто, честно, не как сейчас - от тоски, кувырком в объятия, в первые на расчищенном пути. Было тёмное утро или снежная ночь, и самое глупое, конечно, то, что ведь наперёд знала всё: и про комнату с красными стенами, и что от счастья весь мир вверх ногами, и что потом перевернут, и обязательно мордой в бордюр, но зачем же беречь высохших губ? В зиме нечего беречь, мы замучались, брошены. Выстиралось, полиняло солнце и летний блеск в глазах. Не знать бы, что есть предательство и страх, начать жить заново, стереть ошибки, принимать цветы и белозубые улыбки... Я знаю, многого прошу: этого всего и чтоб слова шли быстрей, и в весну вернуться, да поскорей, в свои замки, где вещие сны, в свой позапрошлый май, где есть мечты.
|
|
| последнее осеннее |
[30. 11. 08| 2350] |
|
В ванной комнате шампунь для ломких и тонких. Вытягиваю руки перед собой, переворачиваю баночку, нажимаю большими пальцами и выливаю душистый прямо под ноги. Ногам нужнее – ломкие и тонкие.
В ванной комнате зубная паста, на тюбике написано - чтоб сияли белизной. Втираю в голову, морщусь, щипет, зато мысли наверняка будут блистать чистотой. Жидкость для снятия лака, без ацетона, с витаминами... ваше здоровье, родители! Надо перебить сигаретный запах, или перегар, что там у меня сегодня? Увлажняющий крем тоже в рот, до дна. Жидкость, хоть и без ацетона, но жжёт кишки дотла. С потрескавшихся, нецелованных губ, специальным средством удаляю плесень и ржавчину, и глаза заодно отбеливателем сбрызну, а то как-то подозрительно красные. Потом, конечно, липкие ноги, разрыв аорты, желудочный сок хлещет из глаз, зато бледные губы и благоухающий рот. Брила руки, видишь, поцарапала вены. И кисти, кисти сама искусала. Не веришь? Что-ж я волосы тяну, прямлю? Выпадут же потом, всей спутанной копной мужу в красный борщ, хотя чего уж там, я раньше от мужа и от борща сбегу... Что-то пишу, и вроде красиво, а ты скажешь – много ошибок. Тут запятая, там точка, а это что за слово? Такого нет. Уродливый почерк.
|
|
| 18/10 |
[19. 11. 08| 2313] |
|
Гостиничный номер, пусто, тихо,
как будто и не было тебя.
От только что сорванной куртки
качается вешалка.
Значит, всё-таки, был.
Совсем не хочется оставаться одной в этой комнате:
тут стёкла дрожат
от хлопка двери.
Смотрю в зеркало.
Знаешь ли...
Не бывает так, чтобы рот чуть шире носа,
а улыбка – до ушей.
Потому и не верю счастью.
|
|
| К тебе |
[23. 10. 08| 1338] |
|
Нежность к тебе грею за пазухой, как замёрзшего котёнка. Пытаюсь теплом ладоней унять дрожь и удержать тело, чтобы не вырвалось на холодную улицу опять.
Слова к тебе медленно проговариваю, как пьяные поэты старательно выводят рифмы сломанным пером.
Верность тебе не предавала ни словом, ни мыслью, ни взглядом, а только искала хоть немного тебя в чужих скулах и ладонях.
В мёртвые коридоры казённых домов выпускаю всё это, заскучав в очереди за диагнозом. Непослушные чувства со смехом и музыкой распускаются на стенах яркими узорами рябины и шиповника, треснувшими лобовыми стёклами, паутиной под потолком и кругами на воде.
Песни разбивают заклеенные газетами и стеклопакетами окна, цвета выламывают опечатанные двери, в мои волосы возвращается запах твоих рук.
Только дети сбегутся посмотреть, а родители останутся на кожаных и рваных диванах, сидеть и не верить, что одним пригретым на груди чувством можно дотла сжечь целое здание, написать очередную сагу и нарисовать карту нового мира без границ.
Я столько всего могу только потому, что у меня есть ещё силы помнить тебя.
|
|
| Июнь, |
[28. 09. 08| 2243] |
Тихий шёпот тусклых картинок,
Беспокойный маятник часов,
Забытых слов истасканный отрывок,
У яркой лампы стая мотыльков.
Все эти ночи просижу одна,
С коленями у подбородка,
Чтоб не идти смотреть на берега
Где тысячная отплывает лодка.
И сотые взлетают самолёты,
Не сосчитать ушедших поездов...
Сквозь шум перона слышу ноты
Родного голоса и вижу грязь следов.
|
|
| 15.08.08, Бы. |
[19. 09. 08| 1729] |
Не жалеть бы твоего ясного взгляда и непоколебимого счастья, не думать бы о благозвучности признаний и гордости опущенной головы... Я бы повела тебя за руку на долгую прогулку.
Я бы замирала в бездыханном восхищении твоей молочной шеей и злилась на себя за это. Я бы бормотала себе под нос совсем не те ответы, которые заучиваю второй год. Всё пошло бы совсем не так, и больше всего я захотела бы найти в кустах крапивы и терновника самые острые и ядовитые слова, вывернуть из вязкой глины их корни и плоды, не жалея тонкой, исколотой кожи под ногтями. Размахнуться и бросить тебе в лицо прекрасную правду, не отряхивая от вязкой грязи.
Видишь, там, у бордюра, тлеют осенние листья? Набрать бы в лёгкие серые облака дыма и выпустить тебе прямо в глаза, чтоб они наконец-то выпустили чистые и честные слёзы... Ты бы заплакал из-за меня.
|
|
|
[15. 08. 08| 2320] |
В небе кто-то уже нарисовал твои глаза, не тратя красок. Небо совсем не изменилось с тех пор, как у меня был ты. В зеркале испуганные глаза, которые ты за что-то любил. В столе письма, которые писал. В шкафу вещи, которые оставил. В царапинах руки, которые целовал. Ничего не изменилось с тех пор, как у меня был ты.
Из того что вижу, из того что помню, ничто не сможет меня убедить, что это всё уже неправда, что этого больше не будет никогда.
Я всё ещё верю в тебя, как верила в Деда Мороза, как верю в Новый Год и в настоящую любовь.
Я ведь знаю, ты остался в этом городе, ты остался в памяти, ты остался на фотографиях, ты остался, ты остался! И кажется, это меня не стало, а время и чужие языки беспощадно опошляют всё, и опять меньше всего пострадала твоя гордая спина, а больше всего - мои изломанные пальцы.
Верни меня, и мы будем плакать звёздами, смеяться искрами, обжигать солнце поцелуями. Мы обязательно построим что-то ослепительно красивое, мы увидим Бога, мы слепим настоящего ангела твоими чистыми руками...
...а вечерами мы будем лежать на мягких облаках и кидать твои стрелы в тех, кто почему-то ещё не полюбил жизнь.
|
|
| на прощание |
[04. 07. 08| 1910] |
Проклинаю свой потерявший резкость пьяный взгляд за то, что он бессильно бросает попытки уловить черты нового, только что полюбившегося лица. Заклинаю свою короткую память запомнить его имя и неловкое прикосновение ладони к спине.
Лучи света выхватывают из темноты идеальные плечи, руки и изгиб шеи, громкая музыка перекрикивает биение уставшего сердца и подталкивает забывшиеся в шёпоте губы к моим щекам.
Он никогда не узнает что я видела его рождение в вспышках этого света, видела как впервые раскрылись его прищуренные дымом веки.
Притягивала внимание кивками и беззвучными словами, протягивала бесконечные зажигалки и выманивала из его рук бездонные стаканы, чтобы потом не успеть попрощаться и не уронить именной платочек, а утром не найти его на пустых улицах.
13.05
|
|
|
[12. 06. 08| 1507] |
|
Вставать каждое утро, что-то надевать и куда-то идти, раскрашивать тишину словами, усыплять обыденность мечтами.
Стирать щеки поцелуями и руки пожатиями, тихо уходить, громко прощаясь.
Не жалеть мелочи старушкам и сострадания подружкам, не отдавать последнюю сигарету и прощальный взгляд.
Не показывать почтовому ящику разочарования и слёз подушке, подогревать чайник нетерпением.
Расписывать зелёными глазами стены и крошками паркет, расстраивать гитару молчанием.
Посидеть немного у окна и задёрнуть шторы, укрыться одеялом от детских страхов.
Уснуть.
Проснуться.
Зачем-то жить.
|
|
| Лондон |
[26. 05. 08| 1701] |
| [ |
music |
| |
the flaming lips - do you realize |
] |
Склеенные, связанные, туго сшитые парусиной улицы.
Расписанные золотом дороги, втоптанная в тротуары музыка.
Вычищенные Темзой берега и сотканные птицами облака.
Переполненный голосами вагон уносит мысли со скоростью звука, и я бегу за ними по подземным переходам, и ты за мной.
Веками выращенные тополя по краям асфальта уносят мечты вверх, и я за ними лечу чартерными самолётами, и ты со мной.
Совсем скоро я расскажу тебе, что ты со мной.
Лучи солнца притягивают реки назад к истокам и я по ним плыву к тем вечерам,
когда ты был со мной.
Стоптанные подошвы вытягивают из трещин в бордюрах весь мусор и осколки войн,
и ты вместе с ними уносишь ураганы и дожди из этого города, а я за тобой.
Совсем недавно поняла: я за тобой.
А чужой город расстелил перед моими нетерпеливыми шагами красные ковры,
открывает блестящие двери и собирает в послушные пучки рассеченные солнцем облака.
Когда догорит закат, я вернусь домой, и ты будешь рядом, укрытый ветром.
Где-то в будущем, я в своих "завтра", в твоих "навсегда", спешу туда, где догорает закат, по линиям метро, по рейсам вертолётов, по веткам тополей, чтобы на секунду, снова, быть твоей.
|
|
| asachi |
[09. 05. 08| 1351] |
|
Там где должна быть жизнь и весна – темнота, даже в свете фар и угрожающе нависших тенью своего света рекламных щитов; дымящиеся мусорки и измученные бегом чёрные собаки. Дело не в в бедности, не в наркотиках и не в распаде общества – дело в том что общество пожирает само себя, жрёт маслянистыми руками неприлично дорогой сыр с плесенью и не замечает как проглатывает в приступах эпилепсии собственные бычьи языки и мясистые пальцы.
Перевелась молодость и перевелись поэты, гнилые яблоки срываются со здоровых яблонь. У подножья небоскрёбов валяется смятая ударами каблуков Любовь. Серые прохожие с застрявшей поперёк горла косточкой надежды слишком боятся наклониться и оголить тонкую шею, чтобы её подобрать.
|
|
| navigation |
| [ |
viewing |
| |
most recent entries |
] |
| [ |
go |
| |
earlier |
] |
|
|
|
|
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
alea_da's journal